Женщины-дизайнеры, которые изменили силуэт XX века
История моды XX века обычно рассказывается через дома и их основателей, и в этом пересказе теряется главное: несколько женщин-дизайнеров изменили не фасоны, а саму конструкцию женской одежды. Разбираем четыре случая, где каждая внесла одну конкретную идею, которой мы пользуемся до сих пор.
Габриэль Шанель: одежда без корсета
К началу XX века женский силуэт формировался бельём: корсет задавал форму, платье её обтягивало. Шанель начала строить одежду от тела, а не от каркаса — и взяла для этого джерси, трикотажное полотно, из которого до неё шили мужское нижнее бельё. Материал был дешёвым, тянущимся и в глазах индустрии неподходящим для платья ровно потому, что не держал форму сам.
Из этого выбора выросло всё остальное: прямой силуэт, свободная талия, карманы, брюки, костюм из мягкой ткани. Идея, которая кажется очевидной, — одежда должна позволять двигаться — была конструктивным переворотом.
Что осталось: твидовый жакет без подплечников, маленькое чёрное платье, сумка на цепочке, освободившая руки. Все три вещи существуют в гардеробах сто лет.
Мадлен Вионне: косой крой
Менее известная широкой публике и при этом самая техничная фигура в этом списке. Вионне работала с тканью, раскроенной под углом сорок пять градусов к нити основы — по косой. В таком направлении полотно тянется само, без вытачек и застёжек, и облегает фигуру, следуя за движением.
Она строила платья на манекене вместо плоских лекал, что позволяло видеть, как ткань падает. Именно отсюда пошли платья, которые «текут» по фигуре, — от вечерних тридцатых до современных платьев-комбинаций.
Что осталось: сам метод. Любое платье в бельевом стиле — прямое наследство её техники.
Вивьен Вествуд: одежда как высказывание
Вествуд пришла в моду из панк-среды семидесятых и принесла с собой идею, что одежда может быть аргументом в споре, а не украшением. Разорванные ткани, булавки, надписи — то, что позже стало приёмом уличной моды, у неё было политическим жестом.
Второй её вклад противоположен первому: она вернула в оборот исторический крой — корсеты, кринолины, элементы костюма XVIII века, — но переосмысленные и надетые поверх современного. Сочетание архива и провокации оказалось методом, которым индустрия пользуется до сих пор.
Что осталось: корсет как верхняя одежда, а не бельё; идея, что вещь может нести сообщение.
Рей Кавакубо: отказ от фигуры
Основательница Comme des Garçons в начале восьмидесятых показала в Париже коллекции, которые европейская пресса встретила растерянно: чёрное, асимметричное, с дырами, без талии, без привычных пропорций. Одежда не подчёркивала тело и не льстила ему — она существовала как самостоятельная форма.
Это был отказ от базового допущения западной моды: что задача одежды — улучшать фигуру. Из этого отказа выросла вся линия концептуального дизайна и, косвенно, оверсайз как массовое явление.
Что осталось: право носить объём; асимметрия как норма; идея, что чёрный — не траурный цвет, а рабочий.
Что у них общего
Ни одна из четырёх не занималась украшением. Каждая меняла конструктивное допущение: что держит форму, как раскроена ткань, что сообщает вещь, кому она подчиняется. Именно поэтому их вклад пережил все моды — фасоны устаревают, конструктивные идеи нет.
И практическое следствие для обычного гардероба. Когда мы выбираем вещь по силуэту и по тому, как в ней двигаться, — мы пользуемся решением Шанель. Когда покупаем платье, которое сидит без единой вытачки, — техникой Вионне. Когда носим объёмное пальто вместо приталенного — правом, которое отвоевала Кавакубо. Всё это давно перестало восприниматься как чей-то замысел и стало просто нормой, что и есть высшая форма влияния.
Почему их имена звучат реже мужских
При том что женщины составляли и составляют большинство и покупателей, и работников индустрии, во главе крупнейших домов исторически стояли мужчины. Причины скорее структурные, чем творческие: доступ к капиталу, право распоряжаться собственностью, возможность вести дела самостоятельно — всё это женщины в Европе получили сравнительно поздно, а модный дом всегда был прежде всего предприятием.
Показательно, что все четыре героини этого текста строили собственные марки, а не наследовали чужие. Каждая начинала с малого ателье или мастерской, и в каждом случае новая конструктивная идея была одновременно способом занять место, которого в существующей иерархии для неё не находилось.
Кого стоит добавить к этому списку
Четырьмя именами история не исчерпывается. Эльза Скиапарелли принесла в моду иронию и сотрудничество с художниками, сделав одежду площадкой для искусства. Клэр Маккарделл придумала американский спортивный стиль — практичную повседневную одежду из простых тканей, без которой не было бы всего современного масс-маркета. Соня Рикель ввела в оборот трикотаж как самостоятельную категорию, а не бельё и не спорт.
Общее у всех то же самое: каждая меняла не отделку, а исходное допущение о том, чем одежда является и что она позволяет делать телу.
Где это можно увидеть
Вещи всех четырёх хранятся в музейных собраниях — от парижского Музея декоративного искусства до нью-йоркского Института костюма и лондонского Музея Виктории и Альберта. Многие коллекции оцифрованы и доступны онлайн, с фотографиями изнанки и кроя, что для понимания конструкции полезнее любого показа. Это, пожалуй, лучший способ увидеть разницу между украшением и инженерией: на музейной фотографии видно, как именно скроена ткань, а не как она выглядит на подиуме под правильным светом.
Фото: Seth Whales (CC BY-SA 3.0) — via Wikimedia Commons
